Республика горит — пока эти «либеральные» клоуны позорят себя

Билл Маэр и сенатор Джон Фетерман шутили о новом бальном зале Дональда Трампа в Белом доме, как пара состоятельных господ в загородном клубе, потягивающих коктейли, пока снаружи горит республика.

Маэр отмахнулся от возмущения, назвав стоимость «карманными деньгами». Фетерман закатил глаза и свёл критику к «синдрому Трамповского помешательства». Они фактически похлопали друг друга по плечу за то, что являются якобы последними двумя здравомыслящими людьми в американской политике.

Успокойтесь, холопы, — по сути говорили они. Это всего лишь позолоченная пристройка к дворцу за 330 млн $ для человека, который и без того относится к президентству как к своему личному казино.

Вот как выглядит элитарная отстранённость в Америке сегодня. Самодовольная. Самоуспокоенная. Исторически безграмотная.

Нет, Билл. Люди злятся не потому, что Трамп любит люстры. Они злятся потому, что символы имеют значение в политике. Так было всегда.

Американцы наблюдают, как президент, уже обернувшийся в позолоченную роскошь, пытается построить огромный позолоченный бальный зал, пока миллионы трудящихся не могут себе позволить аренду жилья, медицинскую помощь, уход за детьми или продукты. И при этом мультимиллионеры-знаменитости говорят им, что замечать эту символику — значит быть иррациональными.

Это не «синдром Трамповского помешательства» — это называется «гражданское самосознание».

Отцы-основатели этой страны совершили революцию против аристократии. Против королей и унаследованной власти, облачённой в роскошь и пышность. Томас Джефферсон неоднократно предупреждал о возникновении «искусственной аристократии», основанной на богатстве, а не на заслугах. Тедди Рузвельт годами предупреждал американцев о том, что концентрация богатства превращает демократию в олигархию, и добился принятия налога на наследство (который сегодняшние республиканцы фактически уничтожили).

Но теперь политические знаменитости и медиаразвлекатели насмехаются над простыми американцами за то, что те замечают очевидное.

Золотой бальный зал, пристроенный к Белому дому, — это не просто зал: это заявление о власти.

Авторитарии на протяжении всей истории всегда понимали и использовали силу зрелища. Дворцы. Башни. Золото. Огромные залы. Арки. Статуи самих себя. Грандиозная архитектура, созданная не для служения демократии, а для прославления правителя, который её воздвиг.

Суть — психологическая: возвысить лидера над простыми гражданами. Сделать власть неприкосновенной, царственной и вечной. И Дональд Трамп всю свою публичную жизнь отчаянно стремится воплотить именно эту эстетику.

Золотые лифты. Золотая мебель. Золотые потолки. Золотые логотипы с его именем, проштампованные на всём, к чему он прикасается, — как монарх, клеймящий своё королевство.

Поэтому когда критики содрогаются при мысли о позолоченном бальном зале Трампа, пристроенном к Дому народа, они реагируют не на шторы и гипсокартон. Они реагируют на то, что это символизирует: превращение демократического правительства в личный бренд авторитарного миллиардера.

Маэр называет 330 млн $ «карманными деньгами». Это легко говорить, когда ты достаточно богат, чтобы потратить на вино за один вечер больше, чем многие американцы тратят на продукты за месяц. Но реальная проблема даже крупнее самой цифры: речь идёт о моральном бесстыдстве.

В Америке есть ветераны, спящие под мостами. Государственные школы выпрашивают у родителей канцелярские принадлежности. Пенсионеры экономят на инсулине и таблетках от давления. Молодёжь раздавлена студенческими долгами. Целые города отравляются корпоративной жадностью, пока продажные политики вроде Фетермана лишь пожимают плечами.

И посреди всего этого политическая и медийная элита хочет, чтобы общество восхищалось позолоченным бальным залом, потому что, видимо, сама по себе расточительность стала формой патриотизма.

Вот что сделала с нашим обществом постреагановская неолиберальная гниль. Патологически богатые люди и их прихлебатели вроде Фетермана теперь говорят нам, что роскошь — это мудрость, что эстетика миллиардеров изначально достойна восхищения, а критика гротескных демонстраций богатства — это «зависть холопов», а не беспокойство о выживании нашей демократии.

Прогрессивная критика подобного показного великолепия никогда не была о «ненависти к успеху». Она всегда была о противодействии концентрированной власти, маскирующейся под добродетель.

Учитель вносит больший вклад в цивилизацию, чем мошенник в сфере недвижимости, торгующий своим именем как брендом дорогих духов. Медсестра вносит больший вклад, чем миллиардер-уклонист, прячущий прибыль в офшорах. Рабочий профсоюза, строящий дороги, вносит больший вклад, чем очередной паразит из хедж-фонда, играющий на рынках из своего манхэттенского пентхауса.

К сожалению, медиакультура Америки всё больше воспринимает само богатство как доказательство величия. Трамп не изобрёл эту болезнь; он просто превратил её в оружие.

А то, что делает комментарии Маэра и Фетермана особенно раздражающими, — это скрытое в них презрение. Допущение, что простые люди глупы. Эмоциональны. Истеричны.

Если ты возражаешь против того, что президент-миллиардер строит вычурную дворцовую пристройку на фоне растущего неравенства, значит, у тебя «СТП» (синдром трамповского помешательства).

Какое оскорбление истории. Разве это был «синдром помешательства на Георге III», когда американцы отвергли монархию? Разве это был «синдром помешательства на баронах-разбойниках», когда прогрессисты боролись с олигархами Позолоченного века? Разве было иррационально замечать, что крайняя концентрация богатства привела к Великой депрессии при республиканцах и неизбежно исказила демократию?

Потому что вот в чём настоящая проблема — не в одном бальном зале или строительном проекте.

Золотой бальный зал Трампа — Эпштейна является симптомом гораздо более глубокого кризиса в американской жизни. Политика превратилась в театр, управление — в брендинг, а граждан приучают миллиардеры думать о лидерах не как о государственных служащих, а как о знаменитых правителях, чья расточительность должна внушать трепет.

Это яд для республики. И люди, называющие себя консерваторами, тоже должны быть этим обеспокоены.

В поколении моего отца консерватизм декларировал приверженность скромности, сдержанности, гражданской добродетели и недоверию к концентрированной власти. Теперь самопровозглашённые консерваторы аплодируют миллиардерскому зрелищу, как придворные, рукоплещущие новому дворцовому крылу короля… или его несуществующим одеждам.

Тем временем рабочим американцам велят воевать в культурных войнах против соседей, пока сверхбогатые консолидируют богатство на уровнях, невиданных со времён 1920-х годов. Это не популизм: это аристократия со значком флага на лацкане.

Белый дом никогда не должен был быть Версалем. Президентство никогда не должно было быть троном, обёрнутым в сусальное золото и эго. Республика выживает лишь тогда, когда лидеры остаются гражданами среди граждан. В тот момент, когда политическая власть становится неотделимой от личного величия, демократия начинает соскальзывать во что-то более тёмное.

Люди злятся не потому, что Трамп любит бальные залы, а потому что слишком многие влиятельные люди — такие как Билл Маэр и Джон Фетерман — больше не помнят, чем Америка должна быть. Американцы не «сумасшедшие», когда распознают вонь олигархии, завёрнутой в золотую краску и продаваемой как патриотизм.

Если вы настолько ограждены богатством, знаменитостью и близостью к власти, что можете смотреть на миллиардера, превращающего Белый дом в памятник самому себе, и пожимать плечами, как будто это пустяк, — то, возможно, именно вы утратили связь с реальностью, а не миллионы американцев, которые всё ещё борются за то, чтобы эта страна не скатилась, как это уже произошло с Россией, в позолоченную версию правого авторитаризма.